Истории успеха

 

Мировые истории успеха

Жюль Верн

Жюль Верн

8 февраля 1828 года родился один из самых читаемых авторов на планете – Жюль Верн. За полвека он выпустил более сотни томов – романов, пьес, сборников рассказов. Причем все это отнюдь не легковесные коммерческие поделки. Хотя именно коммерция способствовала его литературной плодовитости: Жюль Верн пер­вым в мире заключил с издателем «пожиз­ненный договор» – предел мечтаний всякого автора. Он честно отработал контракт. Мало того, жюльверновский конвейер не остановился даже после смерти писателя.

 

Драмы начинающего автора

Автор самых романтичных и во многом революционных книг второй половины XIX века родился в семье провинциальных французских буржуа. Отец будущего писателя был известным адвокатом в портовом Нанте и сам происходил из судейской семьи. Честность Пьера Верна вошла у горожан в поговорку, практика процветала, и когда у мэтра родился первенец Жюль Габриэль, он знал, кому пере­дать свое дело.

Однако сын не выказал никакого желания корпеть над скуч­ной юриспруденцией, он запоем поглощал совсем другие книги – романы о приключениях и путешествиях. Страсть к дальним странствиям оставалась чисто платонической, «книжной» до лета 1839 года, когда 11-летний подросток, вконец возбужденный видом швартовавшихся в порту парусников, ре­шил бежать и устроиться юнгой на один из них, отправлявшийся в Вест-Индию. Жюль договорился с юнгой-сверстником, чтобы тот, тайно проведя его на борт, сам потом сошел на берег. Угово­ры были подкреплены родительскими медяками, сэкономленны­ми на сладком. Мальчик незаметно пробрался на корабль и вышел в море. Неизвестно, чем бы закончилась авантюра, если бы не забившие тревогу родители: они быстро вышли на «про­дажного» юнгу, который легко «раскололся» на учиненном ему допросе. Пьер Верн успел пе­рехватить сбежавшее чадо. Жюлю задали хорошую трепку и по­садили в качестве наказания на хлеб и воду. Кроме того, мать зас­тавила его поклясться, что «впредь он будет путешествовать толь­ко в мечтах». Клятву Жюль все-таки нарушил, но это случилось гораздо позже...

Окончив школу, Жюль Верн уступил настояниям отца и отбыл в Париж учиться на юриста. Однако, по­лучив диплом («вымучив», по его собственным словам), он окончательно отказался от уготованной ему «теп­лой» адвокатской конторы в Нанте, предпочтя ей рис­кованный труд начинающего литератора.  

Несмотря на постоянную нужду, Жюль Верн не терял оптимизма, и в письме к отцу он предрек самому себе литературную славу к 35-летнему возрасту. И не ошибся. Слава пришла к нему как раз в 1863 году, когда вышел первый из его «научных» рома­нов – «Пять недель на воздушном шаре». Дебютант отдал рукопись на суд самому Дюма. Мэтр ее прочел, пришел в восторг и посоветовал начинающему автору переключиться с исторических пьес на «романы о нау­ке». Прославленный писатель, сам того не ведая, оказался в роли повивальной бабки, выдав путевку в жизнь будущему классику этого жанра. Дюма познакомил 34-летнего дебютанта со своим другом, романистом Биша, а тот свел Верна с издателем Пьером Жюлем Этцелем, роль которого в судьбе Жюля Верна трудно переоценить. Ко времени встречи с Верном Этцель уже успел осно­вать издательство и потерять его в политических катаклизмах, вызванных революцией 1848 года. В 1852 году он был вы­нужден эмигрировать и вернулся на родину только после объявления амнистии. Этцель сразу же возобновил прерванную издательскую деятельность, кото­рая и прославила его на всю страну. В основном бла­годаря Жюлю Верну.

Предложение, от которого не отказываются

Роман «Пять недель на воздушном шаре» издателю понравился, и он пообещал выпустить его отдельной книгой. Кроме того, Этцель обсудил с автором-нович­ком идею периодического издания, которую вынаши­вал не один год. Речь шла о предназначенном юной аудитории журнале о приключениях и путешествиях – увлекательных и одновременно познавательных. Эт­цель прозорливо увидел в Верне автора, которого как раз искал, и предложил ему сотрудничество на пос­тоянной основе.

Договор, который, не откладывая дела в долгий ящик, подписали Верн и Этцель, изменил жизнь обоих. Документ обязывал автора поставлять по три романа в год для публикации в новом «Журнале воспитания и развлечения», а издателя – платить по 1900 франков за каждый. Особо оговаривался гонорар за возможные книжные издания в случае повышенного читательско­го интереса к тому или иному произведению, что и произошло с большинством романов Жюля Верна (книжная серия называлась «Необыкновенные путе­шествия»).

Верн подписал контракт с радос­тью: для него важна была даже не сумма (хотя почти полтысячи франков в месяц смотрелись недурно), а скорее обеспеченный фронт работ, перспектива. В ближайшие годы он сможет жить только на литератур­ные заработки, и это было главное. Нельзя сбрасывать со счетов и родство душ издателя и автора: Верн и Эт­цель оказались единомышленниками во всем, что касалось лица нового журнала и литературы вообще.

В середине XIX века книгоиздательство еще не успело превратиться в большой бизнес, и литераторы, за редким исключением, были готовы на кабальные условия. Однако в отли­чие от большинства коллег Этцель авторов не обирал и не тиранил. Поэтому как только дела издательства пошли вверх (в основном благодаря растущей попу­лярности Жюля Верна), Этцель тут же переоформил до­говор со своей «курицей, несущей золотые яйца». Сог­ласно новому контракту, заключенному в декабре 1865 года, гонорар за роман увеличивался до 3 тыс. франков, а в 1871 году Этцель, пожалев автора который стал ему ближайшим другом и фактически компаньоном, сократил «норму» до двух романов в год и обязался выплачивать за каждый уже по 6 тыс. фран­ков.

Но и после того как экономическая ситуация во Франции стабилизировалась, договор между Этцелем и его любимым автором постоянно трансформировал­ся, пока наконец не приобрел очертания того, что на современном языке называется «пожизненным кон­трактом». Издатель Жюля Верна был сторонником соб­людения авторских прав и даже написал несколько ста­тей в защиту литературной собственности, поэтому в окончательном варианте договора появились наконец 10 процентов роялти и два пункта, для той поры бе­зусловно революционные. Во-первых, автору гаранти­ровалась публикация в любом случае, даже если про­изведение не устроит издателя. В этом случае стороны договорились доводить рукопись совместными усили­ями, не исключая и привлечения сторонних «литера­турных негров». А во-вторых (и это было главным), до­говор не имел срока истечения. Иначе говоря, стороны сочли, что их союз, основанный на взаимном интересе, должен существовать подобно освященному церковью браку – «пока смерть не разлучит». Этцель шел на немалый риск, полностью доверяя авто­ру и требуя взамен лишь пожизненной верности свое­му издательству.

Единственным пунктом, где Этцель оставлял за со­бой право на определенный диктат, были цензурные соображения. Так, прежде чем окончательно предста­вить капитана Немо лицом индийской национальнос­ти, Верн перебрал как минимум два варианта: поль­ский революционер – участник восстания против Рос­сии и американский аболиционист – борец против рабства. И тот и другой Этцель «зарубил». Первый – потому что к тому времени Россия и Франция держа­лись в своих взаимоотношениях нейтралитета. Что касается вто­рого варианта, то после отмены рабства в США делать капитана Немо защитником негров было уже неактуально. Так создатель «Наутилуса» превратился в принца Дакара, мстившего английским колонизаторам за смерть жены и детей. В том, что главными вра­гами положительного героя должны быть именно ан­гличане, писатель и издатель не сомневались.

Грядущее настоящее

Жюль Верн и «Журнал воспитания и развлечения», оказались словно созданы друг для друга. Писатель приобрел гарантированный рынок, ограниченный только физическими возможностями литературного товаропроизводителя, а журнал – постоянного авто­ра, ставшего лицом издания. В нем, кстати, печатались и другие писатели, но их имена история не сохранила. Зато три и даже два романа Жюля Верна из серии «Не­обыкновенные путешествия» стабильно обеспечивали журналу подписчиков на весь год, а непосредственно издательству Этцеля – еще и ажиотажный спрос на книги, выходившие вслед за журнальными публикациями.

После «Пяти недель на воздушном шаре» последовали «Приключения капи­тана Гаттераса», «Путешествие к центру Земли», «С Земли на Луну» и наконец одно из лучших произведе­ний Жюля Верна – «Дети капитана Гранта». Над ним писатель трудился почти два года, и это был единствен­ный случай, когда он затянул со сдачей романа. Но в ре­зультате вышла книга, прославившая и автора, и, кос­вено, его издателя: после «Детей капитана Гранта» никакой рекламы Жюлю Верну и этцелевскому «Жур­налу воспитания и развлечения» уже не требовалось.

Французский, а затем и мировой читатель, очень быстро привык к тому, что каждый год из-под пера Жюля Верна выходит по три увлекательных и в выс­шей степени познавательных романа. И этот неослабе­вающий интерес оказался тираном похуже иного изда­теля. Писатель трудился от зари до зари, сравнивая се­бя с «ломовой лошадью, которая если и отдыхает, то в своей же упряжке». Продолжая неукоснительно сле­довать графику – три романа в год, он летом 1866 года взялся еще за одну работу, предложенную Этцелем, – соста­вить «Иллюстративную географию Франции». Приш­лось, не бросая «Детей капитана Гранта», выдавать в день дополнительно 30 страниц достаточно серьезного текста. Разделавшись с географией, писатель взялся за историю – «Историю великих путешествий и великих путешественников». Но вот следующее предложение вошедшего во вкус Этцеля – написать четырехтомный труд «Завоевание Земли наукой и техникой» – Верн после недолгих колебаний отверг. Он уже успел устать от работы, которая была помехой главному делу его жизни – «Необыкновенным путешествиям».

В отличие от книг Жюля Верна, которые, как и по­ложено забронзовевшей классике, никаких сенсаци­онных откровений не сулят, его биография не столь од­нозначна. Во всяком случае, реальный образ писателя сильно отличается от того, который вырисовывается при знакомстве с его героями.

В Жюле Верне удивительным образом сочетались бунтарь-романтик и консервативный буржуа, фантазер и скрупулезный спец­зануда, гениальный провидец и наивный слепец. Неистощимый выдумщик, он в то же время не гнушался время от времени покупать сюжеты на сто­роне. Например, идея полета на Луну в пушечном сна­ряде была приобретена у некоего горного инженера за 2500 франков. Правда, в отличие от своего великого современника и кумира Дюма-отца, который подоб­ные приемы не афишировал, Жюль Верн настоял, что­бы математические расчеты с указанием фамилии ин­женера были отдельно пропечатаны в приложении к роману «С Земли на Луну».

Миллионам читателей, выросших на книгах Жюля Верна, трудно поверить в то, что автор «Необыкновен­ных путешествий» на самом деле редко покидал Па­риж. Конечно, он не являлся в полном смысле слова кабинет­ным затворником, совершавшим свои походы лишь по страницам географических атласов. На собственной паровой яхте «Сен-Мишель III» писатель прошел по всему Средизем­номорью и вдоль Северной Европы, а на пароходе-лайнере пересек Атлантику. Но в более эк­зотических местах, описанных им с дотошностью спе­циалиста, – Африке (за исключением Северной), Азии, Южной Америке, Австралии – действительно не был ни разу.

Другое популярное заблуждение. Жюля Верна считают отцом современной научной фантастики, под которой, так уж сложилось, понимаются, прежде всего, произведения о будущем. Между тем грядущего писатель почти не касался, для Верна это было делом принципа: он изображал настоящее, лишь слегка пре­ображенное разного рода техническими новинками и открытиями.

Смерть – не форс-мажор

Последние два десятилетия жизни Жюль Верн рабо­тал, не только не снижая темпа, но и с каким-то маниа­кальным напряжением. Писательство стало для него наркотиком, средством забвения от навалившихся со всех сторон невзгод – семейных и прочих. В 1886 году племянник Гастон, помещенный впоследствии в пси­хиатрическую клинику, стрелял в него из револьвера и серьезно ранил в ногу. А спустя несколько дней приш­ло известие о смерти Этцеля. И хотя его сын, унаследо­вавший издательство, относился к Жюлю Верну с дол­жным пиететом и официально подтвердил действие заключенного контракта, писателя новость буквально подкосила. Но более всего угнетала Верна ситуация с его старшим сыном Мишелем: тот вел беспутную жизнь, сорил деньгами и даже после того как остепе­нился и стал работать, терпел неудачу за неудачей. В одном лишь 1885 году финансовые авантюры Мишеля обошлись Жюлю Верну в 30 тыс. франков, а спустя год он был даже вынужден продать яхту, чтобы распла­титься по долгам сына.

Рана в ноге так и не зажила, и до конца жизни писа­тель передвигался с трудом. Умер он в марте 1905 года от приступа диабета. Однако к тому времени у Этцеля-младшего скопилось столько неизданных произведе­ний Жюля Верна, что они продолжали выходить еще десять лет. Этот запас был исчерпан в 1914 году, когда в «Журнале воспитания и развлечения» был опублико­ван роман «Удивительные приключения экспедиции Зарсака» (отдельной книгой его издали пять лет спустя, после окончания первой мировой войны).

На протяжении всего XX века статус Жюля Верна как классика приключенческой литературы никем в мире не оспаривался. В 1980 году его произведения бы­ли изданы в 172 переводах в 21 стране, уступив только Ленину, Агате Кристи и Библии.

Как и подобает настоящему классику, писатель со временем «обзавелся» внушительным объемом посвя­щенной ему литературы. Казалось, жизнь и творчество Верна изучены до мельчайших подробностей, однако в октябре 1994 года литературный мир взорвала сенса­ция: была найдена рукопись до той поры никому не из­вестного романа Жюля Верна «Париж в XX веке». Неизвестная рукопись классика – вещь, подобная случайно обнаруженной египетской пирамиде, ранее странным образом остававшейся незамеченной. К то­му же отыскался не какой-нибудь малозначащий фраг­мент или черновик, а завершенный футуристический роман – повествование о будущем, которое писателя, как уже упоминалось, вроде бы никогда не интересовало. Роман, можно сказать, мрачный и даже саркастический. Это единствен­ная из сотен с лишним книг Жюля Верна, снабженная значком копирайта и принесшая его нынешним нас­ледникам какой-никакой, а доход (права на все осталь­ные произведения давно перешли в разряд public domain – «общественное пользование»). Между про­чим, в точном соответствии с тем самым «вечным» кон­трактом...