Истории успеха

 

Мировые истории успеха

Карлос Кастанеда

Карлос Кастанеда

Среди всего, что нагромождено за последние тридцать лет вокруг имени Кастанеды, здравому смыслу отвеча­ет очень немногое. Во всяком случае, обнаружива­ются биографические крупицы, по поводу которых у профильных специалистов наблюдается некоторое согласие, хотя предмет их изучения сам никогда пуб­лично не подтверждал и не опровергал эти сведения. Впрочем, и им доверять на все сто процентов не следу­ет. Это правило применимо практически ко всем ос­нователям культов, и Кастанеда здесь не исключение.

Итак, Карлос Сезар Арана Кастанеда родился в 1925 году, под католическое Рождество, в древнем перуанском городе Кахамарке в отрогах Анд. Так якобы было записано в его иммиграционной учет­ной карточке. По другой версии, явление про­рока на свет произошло 25 декабря 1931 года в бразиль­ском Сан-Паулу.

После окончания колледжа Божьей Матери Гваделупской Кастанеда поступил в Национальную худо­жественную школу. В 1948 году его семья переехала в столицу Перу – Лиму, где отец Карлоса открыл юве­лирный магазин. Спустя год Кастанеда перебрался в Сан-Франциско, а позже в Лос-Анджелес, где поступил в колледж на факультет литературного мастерства и журналистики. В свободное от учебы время будущий Учитель подрабатывал таксистом, торго­вал в магазине спиртным, писал стихи и пробовал себя в живописи.

Затем Кастанеда учился в Университете штата Ка­лифорния в Лос-Анджелесе (UCLA) и окончил его в 1962 году с дипломом антрополога. А в 1968-м универси­тетское издательство выпустило его будущую диссер­тацию в виде книги «Учение дона Хуана: путь позна­ния индейцев яки», и та тотчас же стала бестселлером. Уже в следующем году издательство Ballantine Books продало почти полмиллиона экземпляров «Учения» в мягкой обложке – беспрецедентный результат, если учесть, что сочинение до той поры никому не извес­тного автора продавалось в книжных магазинах в отде­лах научной литературы.

После такого успеха на автора-новичка не могли ни обратить внимание гранды американского книгоизда­ния. Однако сам он категорически не желал вписывать­ся в обкатанный рынком имидж литературной звезды: запретил публиковать свои фото, отказывался от ин­тервью и прочих рекламных акций. Все дела от его име­ни вели несколько литературных агентов, которые са­мого клиента в глаза не видели, а общались с ним ис­ключительно по телефону. Однако столь вызывающе «антиамериканское» поведение автора лишь усилива­ло ажиотаж вокруг его имени. Соответственно, росли и продажи книги.

В 1971 году ведущее нью-йоркское издательство Simon & Schuster выпустило в свет второй труд Кастанеды – «Отделенная реальность», а годом позже – «Путешествие в Икстлан». Далее библиографию писа­теля пополнили: «Сказки о Силе» (1974), «Второе коль­цо Силы» (1977), «Дар Орла» (1981), «Внутренний огонь» (1984), «Сила безмолвия» (1987), «Искусство сновидений» (1993). Последняя книга – «Ко­лесо Времени: шаманы древней Мексики, их представ­ление по поводу жизни, смерти и Вселенной» (1998), была издана посмертно.

Сам автор утверждал, что в 60-х годах написал еще одно произведение – «Трещину между мирами», но якобы забыл рукопись в кинотеатре и не стал восста­навливать ее по памяти. По крайней мере, об этом со слов Кастанеды сообщил американский журналист Кит Томсон, который по заказу Newsweek взял у писа­теля сенсационное (на фоне многолетнего принципи­ального нежелания Кастанеды контактировать со СМИ) интервью. Журнал, однако, счел материал несо­лидным, и интервью вышло в более раскованном New Age Journal.

Скудная информация об одном из самых популяр­ных авторов последних десятилетий содержит еще один факт: в молодости Кастанеда женился на Марга­рет Раньян, имел от нее сына, но развелся и позже ни­каких связей со своей бывшей семьей не поддерживал.

По ту сторону

Книги Кастанеды, изданные на семнадцати языках общим тиражом в несколько десятков миллионов экземпля­ров во многом предопределили становление пестрого движения в западной контркульту­ре последних десятилетий – New Age. По крайней ме­ре, издатели, поначалу числившие сочинения Кастане­ды по разделу science literature, довольно быстро по­няли что к чему: уже к началу 80-х книги этого автора закономерно перекочевали в другие отделы книжных магазинов – occult, mysticism, и т. п.

Называли труды Кастанеды и поп-философией. Ка­нун 70-х, когда американцы расхватывали первую кни­гу писателя, был периодом ломки общественного соз­нания. В это время практически любое значимое собы­тие немедленно превращалось в элемент поп-культу­ры, а в таковых недостатка не было. Полет астронав­тов на Луну, университеты, захваченные студентами в знак протеста против войны во Вьетнаме, убийство Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди... Кроме того, поле культуры уже проросло такими знаковыми произведениями, как «2001: космическая одиссея», «Желтая подводная лодка», «Сто лет одиночества».

Чем же так поразил миллионы читателей ученый-антрополог из UCLA? Всего-навсего подробнейшим описанием того, как он учился у дон Хуана Матуса, ста­рого мага из племени яки. Тот будто бы посвятил Кастанеду в тайну постижения иной, «отделенной» реаль­ности.

Кастанеда рассказал, что впервые встретил своего будущего наставника в 1960 году на автобусной оста­новке в городке Ногалес. Туда, на границу штата Ари­зона с Мексикой, студент UCLA отправился на так на­зываемые полевые исследования – изучать жизнь се­вероамериканских индейцев. В частности, молодого антрополога интересовал любимый ими пейот – кактус лофофора, который принимают внутрь из-за его лечебных и галлюциногенных свойств. Друзья посоветовали ему переговорить с доном Хуа­ном – главным тамошним специалистом по «кактусо­вым» магическим ритуалам.

В результате Кастанеда на десять с лишним лет зас­трял в пустыне Сонора на севере Мексики, став адеп­том древнего мистического культа. За эти годы дон Ху­ан якобы научил его, как с помощью кактусов (позже к ним добавились аналогичные по действию грибы) мож­но путешествовать в иной реальности, преодолевать пространство и время, разговаривать с животными, превращаться в орла и совершать прочие чудеса, не раз описанные специалистами по шаманству.

То, что традиционно понимается под окружающей реальностью, объяснял дон Хуан, на самом деле явля­ется лишь навязанным нам способом ее восприятия. К истинной реальности, и не одной, а всем сразу, пробиваются с помощью магической техники, требую­щей от адепта самодисциплины, концентрации созна­ния и точного знания ритуальных пассов. Маг может «видеть» разлитую в мире энергию и использовать ее в своих целях, но «чтобы путешествовать в Неизвестном, как это умеют делать маги, необходимо обрести без­граничные прагматизм и умеренность, а также сталь­ные кишки».

Последнее требование как раз относится к специфическим свойствам галлюциногенов расти­тельного происхождения, издавна помогавшим индей­ским шаманам совершать путешествия за грань «этой» реальности.

Дон Хуан называл свой путь познания «путем вои­на». Иначе говоря, земная жизнь «воина» без остатка пос­вящена постижению всех окружающих реальнос­тей – вместо той единственной, что сопровождает большинство «не воинов». Когда приходит срок, «во­ин» не умирает, а просто отправляется в свой послед­ний поход, обретая тотальную свободу.

Скептики не раз высказывали сомнения в реальнос­ти дона Хуана, и тем более мистического опыта его ученика. Однако Кастанеда был непреклонен: все опи­санное им происходило на самом деле. «Это не сборник фантастики, – писал он в предисловии к книге «Путь Орла». – Просто испытанное мною большинству чуждо, поэтому и производит впечатление чего-то нереального».

По грибы и кактусы

Вообще, с точки зрения специалиста по мифологиям и примитивным религиям, учение дона Хуана не пред­ставляет собой какого-то откровения. Откровением стало другое – яркая литературная подача этого уче­ния. И, стоит отметить, американский книжный рынок предложил ее как нельзя вовремя.

Опыт постижения иной реальности с помощью нар­котиков-галлюциногенов освещался в литературе XX века и до Кастанеды. В конце 50-х годов с мескалином (именно это соединение сообщает волшебные свойства пейотулофофоре) и ЛСД экспериментиро­вал перебравшийся в Калифорнию английский писа­тель Олдос Хаксли. Его «Врата восприятия» (1954) стали одной из настольных книг «контркультурной» молодежи. Впрочем, Хаксли больше известен как ав­тор классической антиутопии «О дивный новый мир», а причина его пристрастия была вполне прагматичной и невеселой: писатель умирал от рака.

Еще один творец наркотической революции 60-х – гарвардский профессор психологии Тимоти Лири. Од­нако в отличие от Хаксли он расширял сознание из чис­то научного любопытства: ученый был уверен, что пси­ходелики смогут нужным образом трансформировать человеческую психику и даже покончить с войнами. Впоследствии Лири увел с собой «по грибы» таких ку­миров молодежи того времени, как Уильям Берроуз и Джек Керуак. А сам, перейдя на ЛСД и став гуру поко­ления «детей-цветов», был изгнан из университета и попал «под колпак» ФБР. Между прочим, Лири утверждал, что в 1963 году познакомился с Кастанедой, но от предложения пос­леднего стать его учеником отказался.

К концу 60-х наркотики, в том числе синтетические, настолько широко распространились в студенческой среде Америки, что власти нескольких штатов забили тревогу и наложили на расширители сознания запрет. Однако остановить наркотическую революцию было уже невозможно.

Севшему на иглу поколению требовались новые ма­яки. Таким образом, Карлос Кастанеда оказался в нуж­ном месте в нужное время – со своим народным цели­телем доном Хуаном, полагавшимся исключительно на природные средства: кактусы, грибы и траву jimson weed, известную у нас как «дурман обыкновен­ный».

В России первые переводы Кастанеды поя­вились в конце 70-х. «Россия, – писал в 1998 году «Русский журнал», – гигантская плавильня. Мы отки­нули от Кастанеды Америку 60-х, приплюсовали к не­му Рериха и мадам Блаватскую и, не спросив автора, кажется, включили Кастанеду в поиски русской идеи». Большой знаток специфической «грибной» тематики писатель Виктор Пелевин связывает воодушевление первых советских читателей Кастанеды с эффектом запретного плода: «Этот восторг понятен: многие из нас помнят, каково было читать самиздатовскую ксе­рокопию Кастанеды в Москве, увешанной портретами черных магов из Политбюро, или закупать оптовые партии декоративного кактуса Lophophora Williams у ошалевших кактусоводов с Птичьего рынка под по­дозрительным и растерянным взором патрульного ми­лиционера».

Популярности сочинений Кастанеды способствова­ло и то, что шаманские откровения поданы в них под соусом этнографии. Эта солидная наука, занимавшая­ся в основном изучением жизни примитивных наро­дов, в конце 60-х – начале 70-х годов стала в Америке предметом всеобщего ажиотажного интереса. Вообще, надо сказать, книги Кастанеды написаны достаточно простым языком, и они заумны ровно настолько, что­бы воспринявший их мог легко «косить» под интеллек­туала.

Антропологи и этнологи всегда относились к твор­честву «подсевшего на кактусовую иглу» коллеги бо­лее чем прохладно. Его считали в худшем случае шарлатаном, высосавшим из пальца все свои встречи с доном Хуа­ном, а в лучшем – недостойным беллетристом, падким до коммерческого успеха.

Специалисты вылавливали ошибки и натяжки в книгах Кастанеды десятками. Этнологи указывали на то, что он перепутал философию и магические ритуа­лы племен яки и уичол; ботаники и микологи отмечали, что магические кактусы и грибы на севере Мексики не произрастают (после чего Кастанеда благоразумно пе­ренес место действия на юг страны, в указанный специалистами гористый штат Оахака). Лингвистов сму­щало подозрительное отсутствие в текстах ученика мага-яки хотя бы одного слова на языке этого племени, а дотошные библиографы обнаружили странные тексту­альные совпадения с популярными в начале XX века сочинениями Йога Рамачараки, аутентичность кото­рых тоже весьма сомнительна.

Но, как и следовало ожидать, все эти придирки мно­гомиллионную толпу ревностных последователей Кас­танеды не рассеяли. Рецензент New York Times выска­зался так: «Ученым, изучающим культуру других наро­дов, даже если они относятся к этим народам с искрен­ним сочувствием, и в голову не приходит, что изучае­мые традиции могут их самих научить чему-то полез­ному. Когда же читаешь книги Кастанеды, понимаешь, что уроки индейского мага дона Хуана сообщают нам какой-то уникальный опыт, новую информацию о ре­альности».

Впрочем, для многих представителей богемы Кас­танеда никогда и не был ни ученым-этнографом, ни носителем высшего магического знания. К нему от­носились скорее как к гениальному постмодернисту, мистификатору и автору модной нынче металитературы в духе Борхеса или Эко.

В последний поход

Книги Кастанеды можно рассматривать и как описа­ние некоего мистического опыта, и как увлекательную беллетристику, и даже как практическое пособие по психоделической флоре. В любом случае автору не от­кажешь в одном: в умении напустить тумана и сопро­водить эту маскировку вполне убедительными разъяс­нениями.

Впрочем, подобным туманом Кастанеда окутал и свою жизнь. Он, например, категорически запрещал записывать свои редкие интервью на аудионосители (но не возражал против стенографисток). «Запись на пленку, – говорил писатель, – означает фиксацию вас во времени. Единственное, что не позволит себе маг, – это оставаться застывшим».

В 1973 году многочисленные последователи Каста­неды бросились в пустыню Сонору на поиски дона Хуана, но следов его не обнаружили. Кастанеда объяс­нил это очень просто: Учитель, оказывается, просто «растворился», «сгорел изнутри», что означает не смерть, а всего лишь переход в высшее энергетичес­кое состояние. Вместе с тем к собственной смертнос­ти Кастанеда относился достаточно реалистично. «Я-то всего лишь несмышленый идиот, – заявил он в интервью журналу Time, – и умру просто, как все лю­ди. Мне бы хотелось достичь той же степени цельнос­ти, какой обладал дон Хуан, и покинуть мир тем же способом, что и он, но у меня нет уверенности, что по­лучится».

Весьма туманны и обстоятельства последней акции проводника в новую реальность – ухода из жизни. Ученик дона Хуана умер от рака печени 27 апреля 1998 года в собственном доме, расположенном в фе­шенебельном пригороде Лос-Анджелеса – Вествуде. Первые некрологи появились лишь 19 июня. Ин­формацией с прессой поделилась Дебора Друз, дове­ренное лицо писателя. Она же сообщила журналис­там, что никаких ритуальных церемоний не было, те­ло покойного, согласно его последней воле, было кре­мировано в другом пригороде Лос-Анджелеса – Калвер-Сити, а прах отправлен в Мексику. В то же время процветавшая коммерческая организация Cleargreen, Inc., созданная писателем для пропаганды своих идей, объявила, что: «Карлос Кастанеда, как и его учитель дон Хуан Матус, покинул этот мир в полном и ясном сознании. Поскольку в повседневной реальности нет терминов, адекватно описывающих подобное состоя­ние, то, согласно требованиям этого мира – юриди­ческим и прочим, Карлос Кастанеда официально объ­явлен умершим».

Чуть позже в New York Times выступил тот самый Кит Томсон, интервью которого наделало шуму пятью го­дами раньше. Он сказал, в частности, следующее: «Имея дело с такими личностями, следует быть гото­вым к любым неожиданностям... Если и существует какая-то сноска к странице истории, посвященная Кастанеде, то в ней должно быть особо отмечено, что он был одним из самых знаменитых, очаровательных и непримиримых обманщиков столетия. И я никогда не буду знать наверняка, того ли Кастанеду я пов­стречал пять лет назад или это был совсем иной Карлос».

Вполне возможно, что и умер «не тот». Кроме того, пророки обычно воскресают. Правда, порой этого при­ходится ждать даже не века – тысячелетия.