Истории успеха

 

Мировые истории успеха

Генрих Шлиман

Генриха Шлимана

Имя Генриха Шлимана – символ непоколебимой настойчивости и целеустремлен­ности. Согласно мифу, который он сам создал, еще в раннем детстве маленький Генрих поставил перед собой фантастическую цель  – найти гомеровскую Трою и обессмертить собственное имя. Для этого он заработал целое состояние и превра­тил свою жизнь в одну из самых занятных сказок в мировой истории. У этой сказки назидательный финал: Троя была найдена и стерта с лица земли.

 

Суровое детство

Генрих Шлиман родился в 1822 году в семье протестан­тского пастора в немецком городе Нойбуков. Его отец Эрнст Шлиман, нес­мотря на свою благочестивую профессию и почтенный возраст – 42 года, был человеком буйным, любящим выпить, транжирой и большим дамским угодником.

Мать Генриха Луиза покорно сносила неприятности, которые достались на ее долю. Но однажды и ее терпению пришел конец – когда муж привел в дом новую служанку, свою любовницу.

Жизнь втроем длилась недолго. Луиза скончалась от нервного истощения, сделав перед смертью сыну подарок, который, по версии Генриха, стал для не­го толчком на дорогу к мифической Трое. Вот как это случилось. Помня о тя­ге сына к знаниям, мать на Рождество подарила Генриху книгу историка Йеррера «Всеобщая история для детей».

Позже Шлиман в своей автобиографии напишет, что, увидев картинки с изображением Трои, города, воспетого слепым Гомером в бессмертной «Или­аде», он, будучи семи лет от роду, раз и навсегда решил найти этот город. Впоследствии не одно поколение сентиментальных романтиков прослези­лось, читая эти строки, написанные великим первооткрывателем, мемуарис­том и мистификатором.

На деле все было совершенно иначе. Опустив некрасивые подробности о поступках отца, что делает ему честь, Шлиман сочинил историю о подар­ке матери, равно как и всю свою биографию.

Знаменитый фолиант до сих пор хранится как реликвия в семье потомков Шлимана, но, как свидетельствует штемпель, куплен он в букинистическом мага­зине Санкт-Петербурга много лет спустя после описанного рождественско­го вечера.

Полиглот

Археология, наука о поисках и раскопках исчезнувших городов и цивилиза­ций, в 20-е годы XIX века еще практически не существовала. А идея Шлима­на опираться в такого рода поисках на литературное произведение как на факт выглядела просто бредовой: мало ли что может придумать поэт, пусть и великий?

После смерти матери Генрих вынужден был переехать жить к дяде, тоже пастору. Дядя принял в судьбе племянника самое живое участие. Сначала он выделил деньги на обучение Генриха в гимназии, а затем от­правил в лавку бакалейных товаров. Бакалейщик, у которого почти пять лет проработал Шлиман, практически ничего не платил ему, считая, что расплачивается с ним знаниями, ко­торые Генрих получает, торгуя в магазинчике. «Бед­ность не позорна, она только обременительна. Позор­на глупость», – любил повторять он.

Не видя для себя дальнейшей перспективы, Шлиман ушел из бакалейной лавки. Он завербовался на работу в Латинскую Америку. Но тут его постига­ет неудача: корабль, на котором он плывет, терпит крушение, Генриха спасают рыбаки, и будущий археолог вдруг оказывается в Голландии. Такая ли это неудача? Амстердам, в те времена деловой центр Европы, очаровывает молодого Шлимана, он нако­нец-то находит место своим хорошо организованным мозгам.

Надежды Генриха начинают понемногу сбываться. В Амстердаме он находит работу посыльного, за кото­рую ему неплохо пла­тят. Но вскоре новое поприще начинает раздражать Шлимана. «Если так будет продолжаться и дальше, я сойду с ума! Надо придумать какое-то полезное заня­тие!» – пишет Шлиман в своем дневнике.

«Человек, говорящий на двух языках, стоит дво­их», – говорил в свое время Наполеон. Желая прове­рить истинность этого высказывания, Генрих решает изучать иностранные языки. Причем начинает с родно­го, немецкого, шлифуя произношение.

Это был достойный способ занять время. В прием­ной коменданта порта, где говорили преимущес­твенно на английском, он запоминает иностранные слова и по дороге в район «красных фонарей», куда ему надо отнести образцы носовых платков, повторяет выученное.

Денег на учителя у него почти нет, зато есть свой собственный метод обучения. Надо очень много читать вслух на иностранном языке, чтобы научиться не толь­ко произносить слова с правильной интонацией, но и постоянно их слышать. Упражнения в переводе, имею­щие своей целью лишь усвоение грамматических пра­вил, вовсе не нужны. Вместо них – вольные сочине­ния на какую-нибудь интересную тему или же вымыш­ленные диалоги. Эти сочинения ежедневно проверяет репетитор. Вечером исправленное сочинение заучива­ется наизусть, а на следующий день читается по памя­ти преподавателю, чтобы он поправлял ошибки в про­изношении.

Пользуясь таким методом, Шлиман за три месяца выучил английский, за следующие три – француз­ский. И принялся за итальянский. Однако его штудии вызывают удивление и даже осуждение окружающих. Чудака увольняют с одного места за другим. Но он не унывает, а смело идет в самую богатую фирму Амстер­дама «Шредер и К» и предлагает себя в качестве торго­вого агента для работы с иностранными партнерами. «Сумасшедших не берем!» – с порога разворачивает его управляющий. Мыслимое ли дело – в 22 года знать три языка! Однако Шлиман так настойчив, что его, лишь бы отделаться, экзаменуют и по результатам тестирования тут же берут на работу.

Фирма «Шредер и К» вела свои торговые дела практически по всему миру, поэтому имела обшир­ный штат переводчиков. Шлиман не только знал языки, но и умел торговать, то есть работал за двоих, получая одно жалованье. Для «Шредер и К» он ока­зался находкой, тем более что не стал почивать на лав­рах, а продолжал совершенствовать свои умения. За год упорного труда новый сотрудник добился боль­ших успехов, и директор фирмы сделал его своим личным помощником.

В то время наиболее выгодным рынком для фирмы была Россия – рынок огромный и ненасыщенный, конкуренции почти нет. Техническая сложность его освоения состояла в том, что представители русских торговых компаний, как правило, не владели никакими языками, кроме родного. Переговоры всегда вызывали много трудностей. Шлиман берется исправить ситуацию и начинает изучать русский язык.

Неожиданно он сталкивается с большой пробле­мой – в Европе нет ни одного учителя русского языка. «Какая дикость в наш просвещенный XIX век!» – с го­речью восклицает Шлиман и разрабатывает еще один метод изучения языка. Он покупает у букиниста рус­ские книги и начинает их заучивать. Основой ему слу­жит русско-французский разговорник.

После трех месяцев каторжного труда Генрих пред­стает перед русскими купцами и пробует им что-то ска­зать. В ответ, к своему изумлению, полиглот слышит неудержимый хохот. Дело в том, что среди купленных им книг оказалось запрещенное в России издание неп­риличных стихов Баркова. Их поэтическую лексику он и усвоил.

Но речь Шлимана так поразила представителей рус­ского купечества, что они немедленно предложили ему создать совместное предприятие на паях – их капитал и его голова. Шлиман не привык откладывать решения в долгий ящик и уже на следующий день отправился в почтовой карете в Санкт-Петербург.

Русское чудо

Россия встречает Шлимана жуткими морозами. Как бы ни было далеко отсюда до обласканной солнцем Трои, но другой дороги туда нет. Путь лежит через бес­конечные снега, которые еще надо умудриться превра­тить в золото.

Пока русские компаньоны собирают деньги на об­щее предприятие, Генрих знакомится со страной. Все­го за несколько дней он объезжает весь Санкт-Петер­бург, узнает цены на интересующие товары, разведы­вает обходные пути строгого императорского торгово­го законодательства – в общем, делает всю подготови­тельную работу. Его беспокойный ум требует новой работы, и случай предоставляет ее.

Из окон гостиницы, где поселился Шлиман, прек­расно видны портовые строения, заброшенные до на­чала навигации. Пока Шлиман по вечерам любовался портом и рассчитывал возможную плату за аренду складов, они сгорели. Немедленно, этой же ночью, Шлиман арендует за бесценок практически выгорев­шие строения. А на следующий день нанимает рабо­чих и, несмотря на морозы, начинает строить все за­ново, ориентируясь на план амстердамского порта, который хорошо помнит.

Чтобы заставить русских рабочих работать по-европейски, Шлиман вынужден сам руководить стро­ительством. Вот где ему действительно пригодились вызубренные выражения из Баркова!

Весна принесла Шлиману бас­нословные барыши. Отстроен­ной к началу навигации и оживлению торговли оказа­лась лишь его часть порта, поэ­тому и аренда складских поме­щений стоила как никогда до­рого. Заработанные в порту деньги позволили Шлиману от­казаться от компаньонов и от­крыть свою фирму. В течение последующих нес­кольких лет Шлиман создает целую торговую империю, специализирующуюся на за­купке европейских товаров в Амстердаме и продаже их в России.

Но отлаженный биз­нес – не для беспокойного Генриха. Он передает дело в руки приказчиков, а сам с час­тью свободного капитала от­правляется в Америку. Первым, к кому с визитом явился Шлиман в этой совершенно незнакомой ему стране, был президент Филмор. Имя Шлимана, бывшее уже в то время очень громким в России и Европе, ви­димо, что-то говорило советни­кам президента.

И Филмор сра­зу же принял Шлимана, даже познакомил со своим отцом, крупным коммерсантом, желающим наладить в России свой бизнес. Знакомство с президентом дало Шлиману широкие возможнос­ти. Он незамедлительно и без труда получил льгот­ную лицензию на право открыть в Америке свою ком­панию по скупке золотого песка у старателей Сан-Франциско и его вывозу.

Дела со спекуляциями золотом шли так успешно, что Шлиман даже начал подумывать, не остаться ли ему в США. Но начавшаяся в России Крымская война 1854 года откры­вала перед компанией Шлимана новые горизонты.

Используя свои обширные связи в тор­говых кругах, Шлиман добился, чтобы его фирма стала генеральным подрядчиком русской армии. Шлиман начал беспре­цедентную по своим масштабам аферу: специально для армии были разработаны сапоги с картонной подошвой, мундиры из некачественной ткани, ремни, прови­сающие под тяжестью амуниции, фляги, пропускающие воду, и т. д. Разумеется, все это представлялось как товар наи­высшего качества и продавалось по наи­высшей цене.

Трудно сказать, насколько такое снаб­жение русской армии повлияло на пораже­ние России, но в любом случае Шлиман вел себя как преступник. Как рассказывают современники, много лет спустя Шлиман обратился к российско­му императору Александру II с просьбой о въезде в Россию, чтобы раскопать скифские курганы. На про­шении император написал кратко: «Пусть приезжает, повесим!»

Взятие Трои

Имя Шлимана по-прежнему гремело, но теперь как имя афериста. Не только в России, но и в любой другой стране бизнес стал для Шлимана недоступным: ник­то не хотел иметь дело с откровенным жуликом. Не зная, чем себя занять, Шлиман много читает и, случайно наткнувшись на пресловутую «Всемирную историю для детей», решает заняться археологией. За­ранее уверенный в успехе, он готовит почву для новой славы, издает автобиографию, в которой утвержда­ет, что вся его предыдущая деятельность была лишь подготовкой к осуществлению заветной мечты детства – найти Трою. В книге он рассказывает о своей второй жиз­ни, которая была полностью посвящена на­уке, написанию научных статей, вышедших под псевдонимами, субсидированию рас­копок в Месопотамии, изучению древних языков и тому подобную чушь. Парадоксально, но в эту мистификацию ве­рили вплоть до недавнего времени, когда увидели свет подлинные дневники Шлима­на, хранившиеся у его наследников. «Господь Бог создал Трою, господин Шли­ман раскопал ее для человечества», – гласит надпись у входа в Музей Трои. Несмотря на внешний пафос, в этих сло­вах есть и грустная ирония. Любые археологические раскопки сопровождаются частичным повреждением памятника, а такие, которые провел Шлиман, были полным его уничтожением.

Будучи дилетантом, Шлиман действовал по собствен­ному усмотрению, больше полагаясь на интуицию, чем на существующие в то время методики. Шлимана ин­тересовала исключительно Троя Гомера. Все, что су­ществовало на этом месте позже, безжалостно им уничтожалось. Более того, слепо доверяя тексту «Или­ады», Шлиман искал мощные стены и поэтому принял за Трою более позднее поселение и тем самым стер с лица земли лежавшую выше истинную Трою.

Шлиман умер 4 января 1891 года. В зал его афинско­го дома, где стоял гроб, отдать последние почести при­шел весь цвет тогдашнего общества: придворные, министры, дипломатический корпус, представители акаде­мий и университетов Европы, членом которых являлся Шлиман. Было произнесено много речей. Каждый из ораторов считал усопшего принадлежащим своей стра­не: немцы претендовали на него как на земляка, англи­чане – как на доктора Оксфордского университета, американцы – как на человека, воплотившего подлин­ный дух американских пионеров, греки – как на глаша­тая их древней истории.

То, что один из самых богатых бизнесменов Америки и Европы, археолог-самоучка Генрих Шлиман уничтожил подлинную Трою, стало известно лишь много лет спустя.